Христофор Колумб

Величественный — таким бы мы увидели Колумба в последние дни его жизни.

Севилья. Небольшой домик. Чистая белая комната. Сильнейшая подагра не дает Колумбу встать с постели уже долгое время. Он смотрит на свои руки и как будто не узнает их. Примочки с лекарством помогают совсем ненадолго. Но за этой нестерпимой болью он чувствует… гармонию. Правильность всего произошедшего с ним.

В углу висят кандалы. Да-да! Кандалы! Так судьба с ним играла. Они специально на виду, чтобы знать и быть выше всех этих страданий и, якобы, неудач. Прикасается к маленькой книжечке псалмов Давида, которую всегда держит рядом. Прочесть их он уже давно не может, да это и не надо — псалмы записаны в его сердце. 

Откуда эти спокойствие и умиротворенность у человека, лишенного всех титулов, оставшегося без средств к существованию? Его усилия забыты, достижения проклинают. Подвиг Колумба человечество начнет понимать только спустя 60 лет, когда суда, нагруженные драгоценностями, поплывут в Испанию и сделают ее могущественной державой.

Глаза Колумба закрыты. Он погружён в себя.

… нани…нани…

Он не помнит рук своей матери, но помнит ее высокий чистый голос и эту сефардскую колыбельную. Она часто ласково напоминала ему:

— Дуди, сынок… — обращалась к нему. — Всегда помни. Ты из дома Давида.

Он чувствовал какую-то торжественность в этих словах, но тогда не понимал, что это значит.

— Шма Исраэль Адонай Элохейну… Люби Господа Бога твоего всем сердцем своим…

— Мама, а что это ты такое говоришь? — спрашивал маленький Христо.

— Это наша молитва… — мама молчит, обдумывает что-то. — Сынок, знай, ты из рода марранов. Мы евреи, нас заставили молиться по-другому… Но в душе всегда только наш Бог. Следуй за ним. Ты потомок Давида. Он хранит тебя.

— А бабушка и дедушка тоже марраны? 

— Да, родной. У них была трудная жизнь. Наша семья жила в Севилье. Произошла страшная трагедия. Севильская резня. Было решено убить всех евреев. Моему папе и маме чудом удалось убежать сюда, в Геную, — она вздохнула. — Творец велик, я встретила здесь твоего папу…

Мама крепко прижала сына к сердцу и заплакала.

— Дуди, ты должен учиться, эта ненависть к нам все время возвращается. Тебе нужно выжить самому и помочь своему народу. 

Звон кастрюль в соседней комнате ворвался в эти воспоминания. Это сын, понял Христофор, готовит ему лекарство для компрессов. Он улыбнулся. 

Снова впал в небытие.

У подростка Христо была тайная любовь: море. Генуя — это про море. Тут все им пропитано. Все пути проходили через порт. Из дома в школу и обратно домой, в мастерскую отца через порт и, конечно, непременная остановка у моря на обратном пути, чтобы послушать рассказы «морских», задать им свои бесконечные вопросы:

— А куда дошли?

— А почему не пошли дальше?

— А какой ветер?

— А какие птицы? Цветы?

Ему крепко влетало от отца за то, что лентяйничал и болтался в порту. Семья посмеивалась, но принимала эту тайную страсть. Христо просто замирал у моря, он грезил, он обожал эту симфонию чувств — гремящие цепи якорей, буйство запахов, холодные брызги, ощущение шторма. Даже обращался к морю…

— Папа, лекарство. И нужно поменять повязки. Слушай, тут приходили Диего и Мартинес, они принесли хлеб и фрукты.

Это Фернандо, сын. Говоря все это, умело бинтовал ноги, стараясь причинять как можно меньше боли отцу. Сердце старика наполнилось нежностью: «Вот какую любовь я заслужил! Самую настоящую!» Но чувство вины не оставляло его:

— Сынок, я очень переживаю. Не оставил тебе ничего. Долги, кредиты. Надеюсь, ты простишь меня и поймешь… я обязан был заплатить моим людям. Прости.

— Папа, — сын ласково положил свою руку на руку отца. — Ты дал мне куда больше, чем любое богатство. Упорство!

Фернандо хитро посмотрел на отца:

— Вот скажи, сейчас, если б ноги чуть отпустили…

Колумб счастливо и молодо засмеялся, в его глазах вновь заблестели искорки того паренька, который расспрашивал матросов на пристани:

— Да! Я бы снова начал собираться в дорогу!

— Папа, — сын в восхищении смотрел на Христофора, — Что это за страсть такая?

Колумб задумался:

— Знаешь, это какая-то мятежность. Она жила во мне с самого рождения. Я всегда знал, что буду в море искать новые земли. Не понимал, для чего, но во мне звучало это пророчество из Торы: «Кто даст с Сиона спасение Израилю». Сион, сынок! Это же дом Давида!

— То есть ты это чувствовал? Ты знал свою миссию?

— Я окончательно понял ее, когда после тяжелых испытаний все-таки получил возможность выйти в море. Как же я ждал этого! И вот королева Изабелла даровала мне шанс. Все три мои судна были готовы 2 августа 1492 года. Этого никогда не забуду. 

— В тот день мы не вышли в море.

Фернандо удивленно поднял брови.

Отец продолжал свой рассказ.

— По нашему иудейскому календарю это было 9 Ава. День скорби. Не может быть никаких начинаний в этот день. Но я увидел, — он как будто посмотрел куда-то вглубь, — это был последний день изгнания евреев из Испании. Они шли, поддерживая друг друга. несли немощных, поддерживали стариков. Все вместе. Женщины и дети. Совсем немного вещей. Ради своего Бога. Уходили. Все вместе.

Его глаза стали влажными:

— Понимаешь, могли же остаться. Могли не покидать свое место в Испании, но ради этого нужно было забыть своего Бога. Я не мог им помочь, плакал от бессилия. И тут понял, как же не могу! Я найду эту землю! Найду то место, где они наконец будут свободны.

— Так вот ради чего! — дыхание сына перехватило. Он давно это знал, но вокруг все были уверены, что открытия его отца принесли только войны и болезни, что якобы он хотел прославиться, обогатиться. А он спасал свой народ! Изгнанный, но не униженный!

— Мы отправились на запад, хотя обычно пути были на восток. Мы полагались только на компас, звезды и… ветер. Так не делал никто до нас! Я научился использовать Пассат — ветер, который направлен на запад. До этого все морские пути шли на восток, в Африку. Но Османская империя набрала уже такую мощь, что все походы превращались в битвы, а путь на запад был неизвестен. Изучив труды Марко Поло, Птолемея, Тосканелли, Мандевиля, я понял, что можно идти в Атлантику и дойти до Индии, а по пути мы достигнем Симпанго (то есть, Азии. — Прим. автора). И мы действительно были там! Нас встретили желтокожие люди с чёрными волосами. Очень радушные. После небольшого отдыха мы подняли якорь и двинулись на Кубу и далее, Сибао. Я назвал этот остров Эспаньола.

 Но здесь нас поджидала первая большая неудача, «Санта Мария» села на мель. Корабль был полностью разрушен.

— Папа! Как Бог мог допустить такое! Тебя все предавали, и даже твои люди, те самые, кого ты спас после разрушения корабля «Санта Мария» и оставил в форте на Эспаньоле.

Колумб вздохнул:

— Это не Бог, сынок. Это люди. Но Он помог нам — единственным! — пройти Саргассово море, быть дружелюбными с жителями земель, которые мы открыли, все-таки организовать и завершить четыре путешествия. Он помогал мне держаться своей миссии. Мы возвращались из трёх последних путешествий и ощущали злобу, неприязнь людей и короны… Все думали, что это я во всем виноват.  Я этого не хотел, я предупреждал… Но очевидно, все это для того, чтобы стал сильным. Укрепился духом.

— И ты укрепился?

Изабелла, королева Кастильская. Это к ней я пришёл совсем ослабевшим. Сумел признать, что я никто, но она… Я хочу, чтобы ты знал это, она сказала: «Колумб, посмотри, разве помощь Моисею или Давиду была больше, чем тебе? Ты открыл Новый мир, новые земли и новых людей! Сделал Испанию самой могущественной. Совершил великое открытие».

Христофор замолчал. 

Фернандо видел, что отцу нужно немного отдохнуть. Он аккуратно укрыл его и вышел. Как же так? Непризнанный, обвинённый, никому неизвестный. Совершил открытие, которое изменило мир.

 Ради своего народа…Ради Него, — размышлял Фернандо.

 Время все покажет. Но как было бы верно, если бы каждый выполнял свою миссию. То единственное, для чего родился. Как бы изменилась наша жизнь! Когда все вместе — ради одного общего. Сделать то, что обязан в нашем мире. Насколько хватает сил и возможности.

Все ещё находясь под большим впечатлением, сын открыл дневник отца и прочел последнюю запись:

«Люди думают, что я великий мореплаватель. Но я мало знаю об этом. Я знаю только своего Бога. И единственное мое желание — сделать то, что от меня ожидает мой народ. Мой Бог…»

Таков был Колумб.

 

Искра Долина

2 комментария

  • КОЛУМБ
    Вдалеке уж остались Мадрид и Гранада,
    И не зря слыл Колумб капитаном умелым:
    Корабли покидали страну Фердинанда
    И дражайшей супруги его Изабеллы.

    Шли вперёд «Пинта», «Нинья» и «Санта-Мария»,
    Паруса надувались исправно ветрами,
    Кто любимой шептал богоданное имя,
    Кто, исправно молясь, приговаривал «амен».

    Цель являлась логичной – ни капли не странной,
    Придавала уверенность в собственных силах,
    Потому, что текла кровь изгоя-маррана
    В Христофора Колумба натруженных жилах,

    Потому, что стоял смрад костров инквизиций
    Над Малагой, Леоном, Севильей, Толедо,
    И в еврейских глазах на встревоженных лицах
    Притаились и страх, и несчётные беды.

    Оказали Пинсоны немедля поддержку
    Каравеллами, золотом, добрым советом.
    Жизнь – монета – орлом упадёт или решкой,
    Даже если открыл дебри Нового Света.

    И бушприты упорно дырявили волны,
    И с разбегу на риф села «Санта-Мария»,
    Но матросы спаслись и изведали воли,
    Как орлы, что впервые расправили крылья.

    Неизбежна судьбы человеческой призма –
    Боль и горе, и кровь, смерть в запале сражений –
    Генуэзец короной испанской был признан
    И остался кумиром иных поколений.

    Был, иль не был марраном Колумб, но ведь всё же
    Стали США для евреев желанной землёю,
    И, возможно, что в этом есть промысел Б-жий –
    Христофор спит в Севилье под яркой звездою.

    • Добрый вечер уважаемый читатель и автор Игорь Хентов.Пишу вам ответ от имени редакции сайта и хочу попросить вашего разрешения выставить ваш комментарий в качестве поста на страницах — спутниках нашего сайта в социальных сетях
      Надеемся получить ваше согласие
      Спасибо за ваши искрометные комментарии на наши статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.