Дарование Торы

«Пришла беда, отворяй ворота», — не совсем уместно сказала я, когда папе
поставили рак. В этой фразе чувствуется покорность, безысходность.
Но в этот раз мы решили иначе. Летим в Израиль, там медицина на уровне.
Сделаем обследование еще раз и будем действовать по обстоятельствам.
И папин брат тоже летит, из другой страны. Сейчас все запутанно в политике,
давно не виделись. Решили встретиться. Не потому что болезнь, а чтобы стать
ближе, роднее, добавить любви между нами.
В самолете в соседнем ряду женщина, я еще при посадке обратила на нее
внимание. Сидит, читает. Как-то красиво читает — прочтет несколько предложений и
поднимает взгляд, смотрит куда-то не в окно даже, а как будто в себя. Интересно, что
за книга, но название поймала — Бааль Сулам «Дарование Торы». Поняла, что найду
и почитаю. Хочу, очень хочу обрести такую глубину, возвышенность.

Израильтяне, люди особые. Разговор завязывается сразу, с ходу.
И вот мы уже в такси и водитель нам сразу доложил, что сегодня большой
праздник. Шавуот. Нужно есть молочное и читать ночью специальные Книги.
— Для чего?
— Исправления происходят в эту ночь. Читаешь книгу и просишь исправить.
Он, — мужчина пальцем и взглядом показывает наверх, — помогает…
Мы переглянулись…

Я готова была на все. Верила в чудо, верила в это особое место. Ночью не
спалось. Сидела в Интернете, искала что-то про Шавуот, про дарование торы, про
Бааль Сулама… Информация прямо 4D, Бааль Сулам вообще из другого измерения
пишет. «Ночь невесты» посмотрела — ничего не понятно.
Вдруг увидела: «Тора — это программа жизни человека». Есть программа? И
что будет, если ей следовать? Вопросов, больше чем ответов. Пошла спать.

На следующий день прибыли в клинику.
— Это ваш куратор, Бат Шева Натц, — сказала администратор.
И выходит невысокая женщина… Глазам не верю! Та самая женщина — из
самолета! Сердце радостно затрепетало. Как-то правильно все идет.

Проходим долгое, тщательное обследование. Бат Шева всегда рядом. Когда
есть возможность, разговариваем.
— Я вчера читала, эти отрывки, которые нужно читать в Шавуот. Ничего не
поняла, как во всем этом разобраться?

— Если есть желание, обязательно придёте к обучению. Я нахожусь в этом уже
15 лет.
Глаза у нее ясные. В них сквозит уверенность, гармония. Тоже так хочу…
— А что такое исправления в ночь Шавуот? Для меня это вопрос не праздный.
Очень тяжело от всего, что сейчас проходим. И если это действительно есть…
— Очень важно состояние, про которое говоришь. Обычно люди начинают день
утром. С вечера откладывают все дела на завтра, чтобы при свете дня, отдохнув,
приняться за дело. В иудаизме, день начинается с вечерней темноты. Не зря
говорится: «И был вечер, и было утро». Это совсем по-другому… Мы ложимся спать,
отключаемся. Здесь есть разрыв… Если мы посмотрим… — она подумала, подбирая
выражение, — назову это «с точки зрения большой картины мира», то заметим
огромный разрыв между нами и всем остальным, каждый сам по себе. Этот разрыв
образован нашим эгоизмом, который, как скорлупой, ограждает нас от картины
реальности.
— Мы это чувствуем?
— Это то состояние… когда «жизнь случается». Каждый в отдельности и все
вместе мы вдруг начинаем понимать, что результат нашего развития был
отрицательным. Мы приходим к ещё бОльшей путанице. Достижения науки
используем во зло. Не жизнь, а полный мрак — есть такое?
Она улыбнулась, заглянула мне в глаза. Бат Шева посмотрела на меня, и от ее
взгляда стало очень тепло, спокойно:
— Я кивнула. Да, так и есть.
— И вот тут этот момент наступает. На самом деле в этой темноте есть просвет.
Самое важное, что мы увидели это. Помним, что каждый закупорен в своей оболочке
эгоизма, и на мир смотрим оттуда же. Изнутри своего маленького эгоистичного
шарика. Очень важно увидеть эту темноту. И захотеть измениться.

Я хорошо чувствую то состояние, о котором она говорит. Измениться… но это
нереально! У меня нет сил даже шевелиться. Да к тому же, как? Что конкретно
делать?
Бат Шева точно читает мои мысли, спокойно продолжает:
— Сила, которая меняет нас, ведет от эгоистического, получающего состояния в
желание отдавать, называется Тора. И человек, который хочет этих изменений,
учится создавать их, называется «получающим Тору».
— А ночь Шавуот? Причем она здесь?
— То, что мы превращаем своё безвыходное состояние, свою темную ночь, в
свет любви, и называется исправление в ночь Шавуот.

— Не понимаю. Причем здесь астрономические дела?
Кажется, и этот вопрос она ждала!
— Здесь совершенно другое. Свет, то есть любовь, так же, как и тьма,
существуют в моем сердце.
Я начала разочаровываться. Я хочу чего-то конкретного, а она про свет и тьму в
сердце. А еще врач…
— Мы создаем изменения, когда решаем: все, с этого момента я начинаю
работать над своей любовью к другим людям. Когда решаем трудиться над каждой
связью между мной и другим человеком. И так с каждым.
— Зачем?
— Чтобы соотнести себя с силой, которая всем управляет. Силой Природы.
Настроить себя на неё.
— Зачем? — не унималась я. Даже не споря, просто хотелось, чтобы она
продолжала.
— Когда мы так делаем, к нам приходит понимание, что мир вокруг нас
совершенный. Мы понимаем причины и следствия, что было и что будет. И самое
главное, мы видим, что Он — «добрый творящий добро». И мы всегда хотим в этом
оставаться.
Она молчала, я осознавала сказанное.
— Важно, — прервала эту тишину Бат Шева, — чтобы мы были соединены.
Прямо по-настоящему, в любви. И мы должны хотеть измениться. Это очень
чувственно описано в наших книгах. Поищи. «Стояние у горы Синай».

Нас прервали. Обследование закончилось.
Я все ещё думала, осознавала, встраивала внутрь себя.

Ночью, вернее перед рассветом, в то время, когда вроде спишь, но уже
начинаешь приходить в себя, я отчетливо увидела все то, о чем она говорила.

Тонкая невидимая мембрана отделяет нас от этой силы, которая всем правит. Я
уже понимаю, что это и есть Творец. Сила природы. И можно пройти сквозь отверстие
в этой мембране. Оно очень узкое.
Устремляюсь туда. Это как канал. Чтобы протиснуться сквозь него, нужно
очиститься от всей эгоистической шелухи, грубой зацикленности на себе, от желания
урвать, победить, украсть. И входим все дальше…
Это очень трудно. Мы не доверяем. Страшно. Остаётся устремленность. И вера.
А на выходе от нас остаётся чистая любовь. Такая же, как Он. И свобода.

И желание в этом оставаться. Мы видим, как мы связаны друг с другом. Как
любим. И это совершенство.

Утром мы снова были у врача. И я была уже другая. Да что там — весь мир был
другим! Это было приятие. Нас, меня и всех людей, каждого — окружала любовь и
забота.
И вся наша семья была совсем другая. Дружная. Любящая. Вчера весь вечер
читали. Стояние у горы Синай. Обсуждали. Мы чувствовали, как эти новые
отношения между нами не дают нам упасть в страх…

— У вас нет рака, — профессор оттолкнулся от стола и повернулся к нам на
кресле. — Мы провели полное обследование, диагноз не подтверждён.

— Дочь, рот закрой, а то ворона залетит! — это уже мой папа, смотрит на меня и
улыбается… Прямо как в моем детстве, когда я впервые увидела море.

Трепет. Благодарность. Шанс начать новую жизнь. Держать любовь между нами,
несмотря на все, что происходит.

Я теперь часто вспоминаю про Синай.
Это невероятно. Но они, народ Израиля это уже делали. Однажды после долгих
испытаний и сомнений они подошли к подножию горы. Сдались, понимая, что никто
не может помочь им. Никто, кроме Творца.

Мужчины. За ними женщины, дети, старики. Все — как один человек. Они были
ответственны друг за друга

Одно сердце. На всех. Одно дыхание. И один голос.

— Исправь нас. Ради тебя.

Они это уже сделали. Значит, мы все это уже делали. И это стало нами,
неотъемлемой нашей частью.

Искра Долина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.