Солнечный зайчик скользнул по стене. Так Йегуда звал друга гулять. Но выходить на улицу Рони совсем не хотел.
Не смотря на то, что наступила осень, ранним утром было хоть и прохладно, но еще душновато.
Неожиданно раздался сигнал тревоги.
– Давненько из Газы по нам не стреляли, – подумал Рони, направляясь в защищенную комнату. На все про все у него было 30 секунд.
Как только семья собралась, родители закрыли железную дверь бомбоубежища.
Через пару секунд вдалеке послышался шум от разорвавшегося снаряда.
– Пронесло, – произнесла мама с облегчением, – надеюсь, никто не пострадал.
Внезапно их дом тряхнуло от взрывной волны.
– Это ЦАХАЛ очередной туннель в Газе взорвал, – успокоил отец.
– Когда же война закончится, – тяжело вздохнула мама, открывая тяжелую дверь.
– Не спеши, посидим ещё здесь, – предложил отец, – они обычно одним ударом не ограничиваются.
Мама присела на стул и, вынув из кармана телефон, стала пролистывать ленту новостей:
– О Нетивоте, кроме того, что он и другие районы Негева были обстреляны, ничего не сообщают.
– Сейчас загляну в городской чат – предложила старшая сестра – попали на пустырь. Кто-то даже фотку места падения снаряда выложил.
– Оперативно, – заметил отец, – местные блогеры опережают СМИ.
– А то,- засмеялась сестра, – я только от них и узнаю, что, где, когда.
За окном послышался детский голос, имитирующий сигнал тревоги.
– Это соседская малышня в прятки играет, – пояснил Рони в ответ на удивленное выражение лиц родителей.
– Да уж…, что с детьми война делает, – с горечью отметил отец. Мы, помнится, читали считалку, пока все прятались. А тут, сигнал тревоги.
– Это что. Я в супермаркете видела, как одна многодетная мамаша собрала своих разыгравшихся детей одним лишь возгласом «арабы!». Дети молниеносно собрались вокруг неё, – добавила к сказанному отцом старшая сестра.
– Ну, это уже чересчур, – заметила мама, – не все арабы террористы. Среди них много хороших людей, которые помогали нам и поддерживают сейчас.
– Война многое изменила, – вступил в разговор старший брат, – лозунг «ВМЕСТЕ победим», стал популярным как никогда. Ведь каждый глубоко прочувствовал, как мы зависим от того, что выбираем: разобщение или сплоченность.
В небе послышался низкий, слегка дребезжащий гул самолётов.
– Наши полетели хуситов бомбить, – определил по звуку отец. – Ответный удар. Нечего на Израиль баллистические ракеты и беспилотники с бомбами посылать.
– Разрываемся на шесть фронтов. Одна надежда на помощь Создателя, – промолвила мама, просительно подняв глаза к небесам.
Внезапно стены дома вновь задрожали. А где- то вдалеке послышался ряд автоматных очередей.
– ЦАХАЛ очередной тоннель в Газе взорвал и атаку хамасовцев отражает. Держитесь, сынки! – Воскликнул отец, и глаза его заблестели от нахлынувшего волнения.
Его возглас прервал звонок телефона.
– Ой, это подруги зовут на молитву за солдат и наше ЕДИНСТВО, – засуетилась мама, подключаясь к чату женщин в WhatsApp.
Вся семья, вместе с Рони, притихла, слушая, как женщины из маминого телефона поочерёдно читают части псалмов Давида.
Когда пришла очередь мамы, взгляды всех устремились к ней, как бы внемля ее дрожащему в тишине голосу.
По окончанию псалма вся семья дружно сказала: «Амэн».
Наступившее после молитвы молчание было нарушено звуком низко летящего вертолета.
– Опять раненых солдат из Газы в больницу повезли, – определил брат, – военные вертолеты высоко летят и звук от них низкий и глухой .
– У нас сегодня ещё два созвона с подругами: в обед и вечером, будем молиться за их скорейшее выздоровление. – Объявила мама.
– Когда мы ВМЕСТЕ, и каждый день молимся друг за друга, нам никакие враги не страшны, – улыбнулся старший брат, обняв маму за плечи.
– Ты прав, сынок – поддержал его отец.
Посидев ещё немного, семья, вместе с Рони, покинула бомбоубежище и отправилась по своим повседневным делам. А он побежал к Йегуде. Ему, как никогда, захотелось обнять товарища и поделиться пережитым.
Алла Певзнер
